Спрятанный город

Tilda Publishing
ГОРОД
Игорь Маранин

Часть 5. Торгаш и нэпман: Дом актёра и Новосибирская консерватория

Какой неожиданный поворот совершает иногда судьба того или иного здания! Торгаш становится актёром, нэпман — музыкантом, один играет Шекспира и Чехова, другой — Бетховена и Чайковского, и от их прежнего облика остаются лишь мелкие детали.
Здание Сибдальгосторга, будущей Новосибирской консерватории им. Глинки, в 1925 году. Фото: wikimedia.org
Два каменных здания в центре города — приземистый одноэтажный лабаз и трёхэтажный дом с колоннами и капителями — были абсолютно несхожи внешне. Они словно два торговца, старый и молодой, заняли места в разных торговых рядах бывшей Базарной площади и выложили на прилавки привезённый с собой товар. Один, в полушубке и валенках, торговал квашеной капустой и солёными огурцами [1] , а другой, в изящном костюме с галстуком, — дорогими мехами.

Старый дореволюционный лабаз особой архитектурной ценности не представлял. Безвестный автор проекта имел целью построить одноэтажное строение с подвалами-складами — и не более того. До революции в здешних подвалах квасили в больших чанах на продажу капусту и солили огурцы. Укроп, хрен, чеснок, зелень…

Специально нанятые женщины промывали всё это водой, измельчали на деревянных досках ножами, укладывали на дно чанов, насыпали огурцы, укрывали их новой прослойкой специй, и так — до самого верха. Затем заливали из вёдер рассолом, клали поверх деревянный круг, придавливая его грузом, и оставляли на хранение.
Раиса Максимова, участвовавшая в реконструкции лабаза, вспоминала: «Молодёжь не знает о том, что это дореволюционной постройки здание стояло когда-то на рыночной площади, и в нём были огромные бетонные чаны для квашения капусты и засолки огурцов. Оно было насквозь пропитано сыростью».
Капустно-огуречный дух поднимался из подвала на первый этаж, заставляя принюхиваться заходивших в лабаз покупателей, и выползал сквозь щели на шумную ещё немощёную улицу.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
Ближнее к нам здание — лабаз, о котором идет речь, далее — его брат-близнец. Ещё дальше — уже надстроенное здание нынешней мэрии, за которым виден бывший Городской торговый корпус (ныне — Краеведческий музей). Фото предоставлено автором
Шло время. Сытые годы сменились голодными, мирные — военными, рухнула Империя, похоронив под кровавыми обломками дворянство и купечество, белые расстреливали красных, а красные — белых. Всё меньше оставалось зданий той дореволюционной эпохи: на месте бывших деревянных лавок и мясных рядов росло величественное здание Большого театра Сибири, а на улице Серебренниковской горожане укладывали трубы городского водопровода и тянули трамвайные рельсы. Всё старое исчезало, один лабаз стоял намертво, не желая уходить вместе с эпохой.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
В советское время здание занимали разные учреждения — магазин «Хозтовары», производственный цех завода «Сельэлектро» и т. д. На заднем плане фотографии слева — оперный теат. Фото предоставлено автором
Архитектурное альтер эго лабаза начали строить на улице Советской в 1923 году.
Вместо одного этажа — три. Вместо безвестного автора — архитектор с именем, сам Андрей Дмитриевич Крячков!
Вместо малопримечательного фасада (на котором, словно в строительной манге, выделялись лишь огромные глаза-окна) — круглые колонны и аттиковый этаж. Возводилось новое здание для центральной конторы Сибдальгосторга — крупного торгового треста, сеть отделений которого покрывала всю территорию от Уральских гор до Тихого океана.

Тем летом Сибдальгосторг с успехом участвовал во Всероссийской сельскохозяйственной и кустарно-промышленной выставке, ставшей для сибирских компаний отличной площадкой, чтобы показать себя московской публике. Местный Гублестрест выставил образцы лесных пород деревьев — громадные круги с годовыми кольцами. Губсоюз привёз валенки всех видов и размеров и огромных омулей, хранящихся в спирту. Кедропром устроил фотовыставку с покадровым показом сбора орехов, начиная от выезда артели в тайгу и заканчивая вывозом собранных орехов. Дополняли фотоснимки орудия труда шишкарей — когти для лазания по деревьям, колотушки и тёрки.
Особой гордостью Кедропрома стала краска, которую его специалисты научились делать из ореховой скорлупы.
Помимо крупных контор, были представлены и мелкие — мыловары, пимокаты, кожевенники и пивовары: сибирское пиво текло рекой, привлекая толпы покупателей. На стендах Сибдальгосторга тоже было на что посмотреть: дорогие сибирские меха, кость мамонта и поделки из неё, коллекция рогов марала, кабарговая струя и прочая, и прочая.

По окончании выставки всё это пушное и костяное богатство отправилось в Ново-Николаевск. Здесь экспонаты выставили на продажу в старой конторе на улице Кузнецкой, 12.
НЭП был в самом разгаре, а Сибдальгосторг умел считать деньги: «Смета на работы по выставке Сибдальгосторгом определяется в размере 10 000 золотых рублей, из которых 9000 рублей предполагается погасить продажей экспонатов» [2].
«Советская Сибирь» от 4 июля 1923 г.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
Здание Сибдальгосторга на Советской, 31 в конце 30-х годов. Фото: m-nsk.ru
Пока на Кузнецкой распродавали поделки из мамонтовой кости, на Советской уже возводили для компании новое здание, а на берегу Оби, близ пароходной пристани, строили большой просторный пакгауз для приёма и хранения экспортируемых товаров с обских пароходов. В устье Каменки здоровые и крепкие женщины — из тех, что таскают рельсы на железной дороге или работают портовыми грузчицами — складировали бетонитовые блоки, поливали их водой, выдерживали в течение двух недель, а потом отправляли на строительство пакгауза.
Советская власть сделала женщин свободными, но их неквалифицированный труд оказался востребованным в основном на тяжёлых работах.
Никого не удивляла теперь женщина-грузчик, имя которой местная газета могла упомянуть в рубрике «Любители сорокаградусной»:

«Лобанова Наталья, грузчик станции железной дороги, подкрепив себя самогоном, отправилась на толкучку, завела с торговками ссору, затем драку. Во время драки разбила посуду и после этого была препровождена в милицию» [3].
«Советская Сибирь» от 17 июля 1926 г.
Бетонитовые блоки считались в те годы строительной новинкой.

«Вы знаете, что такое шлак? — спрашивала читателя местная газета.
Шлак это остатки от сгоревшего каменного угля. Так сказать отбросы. И кто бы мог подумать, что из этих отбросов строятся небоскрёбы, что шлак представляет собой великолепный материал для мощных сооружений. В Сибири это новость.
<...> За Каменкой на берегу Оби, на открытом воздухе развернулся завод по приготовлению бетонита. Цемент, песок, шлак и вода. Вот четыре элемента, из которых делаются большие четырёхугольные серые камни. Длинными штабелями выложены они около завода. Женщины беспрерывно поливают их водой, "чтобы крепче были". Чем больше воды будет вылито на них, тем крепче они будут. Камни приготовляются в прессах. Работа чрезвычайно несложная. Производительность каждого пресса несколько сот штук в день. Камни, поливаемые водой, вылёживаются две недели и затем уже могут идти в дело. Знаменитые американские сорокаэтажные небоскрёбы построены из бетонита. В Сибири это, повторяем, новость. При постройках бетонит по сравнению с кирпичом дает значительную экономию, и кроме того, без конкурентен в смысле прочности» [4].
«Советская Сибирь» от 28 октября 1923 г.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
План первого этажа здания Сибдальгосторга. Фото: m-nsk.ru
Воспоминаний о строительстве здания Сибдальгосторга на Советской не осталось (или, быть может, они неизвестны автору), а вот то, как возводили пакгауз, история сохранила:

«Работы производятся так. Сначала выводятся железные колонны-скелеты, и заключаются в деревянные футляры, в которые наливается бетон. Когда последний засохнет, промежутки между колоннами закладываются бетонитом и таким образом выводятся стены. Точно так же при помощи деревянных форм и железных скелетов выводится крыша» [5].
«Вечерний Новосибирск» от 10 сентября 1960 г.
В 1924 году, освободив прежние помещения для детского сада, Сибдальгосторг въехал в свои новые владения: из вестибюля первого этажа, по обе стороны которого располагались торговые залы, широкая мраморная лестница вела на второй торговый и третий административный этажи. В залы первого этажа горожане заходили прямо с улицы — через отдельные входы, чтобы не создавать излишнюю давку внутри.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
Реклама 1922 года приглашает покупателей за итальянской мануфактурой в магазин Сибдальгосторга на Красном проспекте. Бутик да и только! После строительства нового здания все эти дорогие товары переместились в собственные торговые залы на улицу Советскую . Фото предоставлено автором
Словно торгаш и нэпман, расположились два несхожих здания на параллельных Красному проспекту улицах. Хотя, строго говоря, оба занимали советские торговые организации. Но в одном считали мятые купюры, а в другом, помимо купюр, ворочали миллионами на банковских счетах. Шли годы, менялись эпохи, исчез с экономической карты страны Сибдальгосторг, а затем и вовсе закрутило страну в военном лихолетье…

Совершенно неожиданно судьба обоих строений оказалась схожей.
Их прежние каменные телеса спрятал под новыми одеждами в одном и том же 1967 году один и тот же архитектор — Григорий Зильберман.
Бывшую контору Сибдальгосторга занимали к тому времени музыканты консерватории им. Глинки.

«Институт "Новосибпроект" приступил к рабочим чертежам реконструкции Новосибирской государственной консерватории им. Глинки, — ещё в конце 1960 года сообщила горожанам вечерняя газета. — В связи с увеличением количества факультетов и числа студентов, существующее трёхэтажное здание становится тесным. Для его расширения проектом предусмотрены надстройка четвёртого этажа и две боковые пристройки в сторону почтамта и улицы Щетинкина» [6].
«Вечерний Новосибирск» от 10 сентября 1960 г.
Понадобилось почти семь лет, чтобы пройти путь от начала работы над проектом реконструкции до её завершения. Результат специалистам не понравился.
«В настоящее время архитектура здания искажена малограмотной надстройкой и расширением для размещения в нём консерватории им. М. И. Глинки», — писал Сергей Николаевич Баландин [7].
Баландин С. Н. Новосибирск: История градостроительства. 1893–1945 гг. (Новосибирск, 1978).
Совершенно другая история произошла с бывшим лабазом, ставшим Домом актёра: бывшую Золушку превратили в настоящую принцессу. Причём сделал это тот же архитектор Зильберман — на этот раз в паре со своей женой, тоже архитектором. Раиса Максимова, работавшая строителем на реконструкции лабаза, вспоминала: «Анастасия Васильевна Гаршина — она возглавляла в ту пору Союз театральных деятелей, знаменитая актриса «Красного факела» — занималась переоборудованием здания. Маленькая, худенькая, с добрым лицом и открытой душой, эта женщина взвалила на себя огромный груз по восстановлению запущенного дома. Его надо было не только восстановить, но и преобразить, превратить в «гнёздышко» для артистов.
Реконструировать, перепланировать нам, строителям, не привыкать. Но здесь было нечто особое, если не сказать страшное.
Сырость здесь правила всем, пока её не изживёшь, нечего было рассчитывать на восстановление здания. Главный источник сырости — подвал. Начинаем его штукатурить. Бесполезно: приходим назавтра — вся штукатурка лежит на полу. Начинаем опять — та же картина! Что мы только ни делали, как ни изощрялись — стены отторгали все наши усилия! Вызываем представителей УКСа горисполкома. Те приходят, смотрят и руками разводят. Сколько раз мы этот окаянный подвал штукатурили, уже и не помню. Как-то раз в совершенном отчаянии прихожу домой и делюсь с сестрой своими проблемами.
А она, отсидевшая девять лет в лагерях и вкалывавшая на стройках ГУЛАГа, вдруг говорит: «Знакомое дело! Доставай жидкое стекло и не жалей его!» <...> Добавили мы его в раствор и так заштукатурили — тысячу лет простоит!
Закончили работу как раз к Новому году. Как радовалась Гаршина! Дом получился красивый, комфортный, уютный — настоящее актёрское гнёздышко! Поставили ёлку, нарядили. И я по просьбе своего руководства попросила разрешения у Анастасии Васильевны отметить в этом здании Новый год нашему коллективу. Ей было неудобно отказать, и она дала согласие. А сама, как после выяснилось, страшно переживала: там ведь всё новенькое, всё блестит. А строители? Чего от них ожидать? Всё попортят! Но у нас всё было культурно и прилично, люди, попав в красивую обстановку, вели себя соответственно. И мне было приятно, что Гаршина отметила, что строители вели себя как воспитанные люди» [8].
Максимова Р. [Воспоминания] Электронный источник: bsk.nios.ru/content/1960-1985-gorod-millioner? Дата обращения: 10.04.2022 г.
Какой неожиданный поворот совершает иногда судьба того или иного здания! Торгаш становится актёром, нэпман — музыкантом, один играет Шекспира и Чехова, другой — Бетховена и Чайковского, и от их прежнего облика остаются лишь мелкие детали. Вроде широко распахнутых глаз-окон из строительного аниме. И горожане, родившиеся и выросшие после этих перемен, даже не подозревают, что когда-то всё было иначе.
Спрятанный город. Часть 4.
Текстильный перекрёсток
На самом оживлённом перекрёстке того времени — углу Кабинетской (Советской) и Кузнецкой (Ленина) — с разрывом в десять лет Крячков построил два двухэтажных торгово-офисных здания. Оба — из тех спрятавшихся новосибирских домов, которые сегодня ни за что не узнаешь по старым фотографиям.
поделитесь статьей