Спрятанный город

Tilda Publishing
ГОРОД
Игорь Маранин

Часть 4. Текстильный перекрёсток

На самом оживлённом перекрёстке того времени — углу Кабинетской (Советской) и Кузнецкой (Ленина) — с разрывом в десять лет Крячков построил два двухэтажных торгово-офисных здания. Оба — из тех спрятавшихся новосибирских домов, которые сегодня ни за что не узнаешь по старым фотографиям.
Филиал Богородско-Глуховской мануфактуры, 1916-17 годf. Фото: pastvu.com
Мы помним города по домам и памятникам, а запоминаем по перекрёсткам. Нити улиц сплетены ими, словно узелками, в единое пространство, давая горожанам возможность ориентироваться в каменном океане мегаполиса. «Как пройти к вокзалу?» — спрашивает нас заплутавший прохожий, и мы тут же выдаём ответ: «Дойдите до угла Советской и Вокзальной магистрали, а потом направо — и прямо, прямо, прямо до самого вокзала».

Иногда мы не помним названий улиц, и тогда в дело вступают приметные здания: «На пересечении двух улиц увидите высокий дом с угловой башней — сверните налево». Кевин Линч, американский профессор и градостроитель, писал: «Перекрёсток или другой тип разрыва транспортной коммуникации имеет для горожанина особую значимость.
Поскольку в таких местах нужно принять решение о направлении дальнейшего движения, внимание обостряется, и элементы окружения воспринимаются с особой остротой. Таким образом, все элементы, расположенные на перекрёстках, можно трактовать как выделенные самим своим расположением.
<...> Но там, где пространство ясно оформлено, впечатление, несомненно, сильнее» [1].
Линч К. Образ города (М., 1982).
Схожим образом говорил об этом и директор Лаборатории городской повседневности University of Waterloo Эллард Колин: «...перед нами стоял ещё такой вопрос: как люди принимают решения о том, куда повернуть, когда они оказываются на перекрёстке и ищут какое-то определённое место? Что позволяет им помнить, где они уже побывали, и определять, куда пойти дальше? Один из ответов в том, что они стараются запомнить характерные черты того или иного перекрёстка. В реальном мире такими особенностями могут быть ориентиры вроде бросающихся в глаза объектов, знаков или надписей» [2].
Колин Э. Среда обитания: Как архитектура влияет на наше поведение и самочувствие (М., 2016).
Андрей Дмитриевич Крячков не читал ни Линча, ни Колина — сибирский архитектор жил и творил гораздо раньше них. Но понимание важности городских узлов было ему органически присуще. Крячков любил перекрёстки!
Большинство из двенадцати построенных по заказу города начальных училищ он сделал доминантами кварталов, расположив на пересечении улиц. На самом оживлённом перекрёстке того времени — углу Кабинетской (Советской) и Кузнецкой (Ленина) — с разрывом в десять лет Крячков построил два двухэтажных торгово-офисных здания. Оба — для текстильных предприятий, оба — отличные маяки для ориентации пешеходов, оба — из тех спрятавшихся новосибирских домов, которые сегодня ни за что не узнаешь по старым фотографиям.

Начнём с более позднего здания.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
Здание Текстильсиндика, 1929 год. Фото: m-nsk.ru
В 1926 году на углу Советской и Кузнецкой вырос двухэтажный каменный дом с необычной для города угловой башней. На фото тех лет видно, насколько оживлённым было пересечение двух этих улиц: шесть гужевых повозок проезжают его одновременно!

Шумный текстильный перекрёсток порождал автомобильно-лошадиные пробки даже век назад! Вот один из таких эпизодов: «На этой неделе днём на углу Кузнецкой и Советской произошёл случай, лишний раз подтверждающий всё несовершенство регулирования уличного движения в Новосибирске. Целый квартал Советской улицы был заполнен погружёнными лесом подводами, которые преградили у угла путь идущим по Кузнецкой улице и площади «автобусам» Автопромторга и городским автомобилям. Автомобили скоплялись у угла и, наконец, решили пробиться через подводы.
Так как машины шли с Кузнецкой на площадь и с площади на Кузнецкую, получилась неописуемая сумятица; бесились лошади, автомобили шли буквально «с треском», задевая за брёвна обоза.
Удивительно, что дело обошлось без несчастий» [3].
На углу Кузнецкой и Советской («Советская Сибирь» от 28 августа 1926 г.).
Представляете себе стресс прохожих, попавших в этот замес? Ведь городской перекрёсток не только место выбора направления, но и место, где человек попадает в очень напряжённую уличную ситуацию. Уже упомянутый Эллард Колин поставил интересный эксперимент в индийском городе Мумбае:

«Когда я спрашивал местных жителей, как они справляются с ежедневным купанием в адреналине, те обычно пожимали плечами и насмешливо говорили: «А, да в этом нет ничего особенного. Вы привыкнете». Чтобы исследовать это явление, я попросил группу пешеходов встать в центр оживлённого перекрёстка, и, пока они там находились, я измерял их физиологические показатели. Полученные данные показали, что люди чувствовали себя менее счастливыми, чем в ближайшем парке, однако, по собственным оценкам испытуемых, уровень возбуждения был достаточно низким, что вполне соответствовало их насмешливым репликам в разговоре перед началом исследования.

Вместе с тем показатели активности их потовых желез зашкаливали.
То есть хотя участники считали, будто в том, чтобы находиться посреди хаотичного потока гудящих машин и мотоциклов, нет ничего сложного или необычного, реакции их организма являлись стрессовыми — возможно, такими же, какие были бы и у меня, окажись я в центре перекрёстка.
Люди невероятно жизнестойки. Мы умеем приспосабливаться к разным внешним обстоятельствам, даже самым неприятным. Но то, что мы настолько психологически выносливы, не означает, что наша реагирующая на стресс нервная система перестает выполнять свою работу — повышать кровеносное давление, выбрасывать в кровь кортизол, возможно, в конечном итоге делая нас более уязвимыми для физических и психологических болезней» [4].
Колин Э. Среда обитания: Как архитектура влияет на наше поведение и самочувствие (М., 2016).
Здание с угловой башней, построенное Крячковым на столь популярном у горожан перекрёстке, предназначалось для окружной конторы Всесоюзного текстильного синдиката. В 20-е годы это была мощная организация, явочным порядком подмявшая под себя руководство промышленностью целой отрасли. Представительства Текстильсиндиката работали по всей территории СССР от Белоруссии до Якутии и даже в зарубежных странах. Неудивительно, что новосибирский филиал столь солидной конторы нуждался в хорошем здании в самом центре города. С финансами у синдиката, ведущего не только рублёвые, но и валютные операции, было всё в порядке.
Контора даже позволяла себе спонсировать весьма необычные проекты: в 1924 году Ново-Николаевский филиал выделил пятьдесят метров полотна для крыльев воздушного велосипеда, который пытался построить на местном чугунолитейном заводе авиатор и изобретатель Пётр Мамонтович Фадеев.
Здание строили ударными темпами, и в 1926 году текстильщики уже заселяли его: на втором этаже разместили кабинеты конторы и жилые комнаты сотрудников, на первом — большой магазин.
Не нужно было даже выходить на улицу: открыл дверь собственной квартиры, прошёлся по коридору — и ты на рабочем месте.
Магазин предлагал широкий выбор товаров в розницу: «хлопчатобумажные, шёлковые, суконные, камвольные, льняные и трикотажные товары, платки вязаные, кашемировые, бежевые, одеяла, полотенца, скатерти, тюль гардинный, кружева, шитье» [5].
«Ежедневный бюллетень Омской товарной биржи» от 30 июля 1925 г.
О новом здании Текстильсиндиката писали даже иногородние газеты: «Нельзя прожить в Новосибирске нескольких дней и не заразиться его пафосом. Но пафос этот на твёрдом фундаменте: центр, столица и заготовительная кубышка Сибири, крепким узлом связавший многоводную Обь с магистралью, — лежит он на пути всех сибирских сокровищ — золота, пушнины, скота, хлеба, леса, и от всего этого что-то пристаёт к его цепким лапам. <...> Но будущее великолепие Новосибирска ещё только вылупливается из деревянных щитов его железобетонных построек; будущие авеню ещё только трепетно прощаются с прелестью деревянных мостков — в предчувствии асфальта.
Ещё рядом с прекрасными домами госучреждений и Текстильсиндиката — жалкие лачуги, а мимо электрической станции ежеутренне гонит коров верховой пастух с дудкой.
Но грандиозные здания всё множатся, становой хребет города — Красный проспект — кряжеет и каменеет с каждым днём, и торопливо вырастают молодые тополя будущих бульваров. Город лихорадочно ищет свой стиль, и кажется уже нашёл его в строгой простоте однообразных гранитных облицовок, в голой скупости фронтонов. Это не роскошь выскочки или нувориша, но гармоничная целостность частей — признак довольства и здоровья» [6].
Шкапская М. Сибчикаго («Красное знамя» (Томск) от 10 августа 1926 г.).
Права была автор этого материала: новые дома окружали «жалкие лачуги». Их прекрасно видно на фото от ноября 1925 года, когда здание Текстильсиндиката ещё строилось.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
Вид со стороны нынешнего Первомайского сквера: слева нынешняя консерватория, посередине — Главпочтамт, справа строится здание Текстильсиндиката. Фото из альбома Г. И. Щукина (заведующего Окружным отделом местного хозяйства г. Ново-Николаевска) с форума «Новосибирск в фотозагадках», nsk-kraeved.ru
Здание наискось от Текстильсиндиката тоже было связано с производством текстиля — это был филиал Богородско-Глуховской мануфактуры фабрикантов Морозовых, построенный по проекту Крячкова в 1914–1916 годах.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
Здание Богородско-Глуховской мануфактуры, примерно 1917 год. Фото: wikimedia.org
Крышу дома украшали антично-римские каменные вазы, стоявшие на тумбах, а внутренние торговые залы с окнами-витринами поддерживались высокими колоннами.
Контора мануфактуры была оборудована внутренними санузлами — большая редкость для дореволюционного Ново-Николаевска.
Ко времени постройки Тектсильсиндиката Ново-Николаевский филиал империи Морозовых был давно закрыт, сама Богородско-Глуховская мануфактура национализирована новой властью, а её хозяин выселен на улицу.

«Я увидел человека, идущего по рельсам от фабрики к нам и несущего что-то крупное в руках, — описывал свою встречу с Морозовым купец С. Четвериков. — Когда шедший поравнялся со мной, я узнал в нём моего гимназического товарища, председателя правления Товарищества Глуховской мануфактуры Арсения Ивановича Морозова, который нёс в руках большой образ. После изумления от такой встречи выяснилось, что Морозова выгнали рабочие из его фабричной квартиры, и он, захватив только свой фамильный образ, направлялся в город искать себе пристанища» [7].
Митрофанов А. Фабрикант Арсений Морозов — удивительная легенда Московской губернии (ruvera.ru/articles/legenda_moskovskoj_gubernii).
Здание Ново-Николаевского филиала сначала занимали военные, а затем — по окончании гражданской войны — городские власти передали его почтово-телеграфной конторе, преобразованной со временем в Главпочтамт.

Два двухэтажных дома соседствовали недолго, всего год. В 1927 году вазы с крыши бывшей мануфактуры убрали, чтобы надстроить два новых этажа, а в 1968-м пристроили к ней дополнительный корпус по улице Ленина.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
Здание Главпочтамта (бывшей мануфактуры) после надстройки двух этажей. Вид со стороны будущего Первомайского сквера. Фото: nsk.novosibdom.ru
Вскоре закончилось и недолгое время синдикатов, работавших на принципах полного хозяйственного расчёта: они ушли в историю вместе со всей эпохой НЭПа. В 1930 году каменные хоромы Текстильсиндиката были переданы другому промышленному гиганту — Сибуглю, и новые хозяева снесли каменную башню. Вместо неё по проекту инженера И. Лалевича поверх двух этажей надстроили ещё два, спрятав под ними и второе здание текстильного перекрёстка.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
В советское время в этом здании располагался один из самых популярных новосибирских магазинов — «Золотой колос», при котором работала собственная пекарня. Фото предоставлено автором
Бурный рост города столетней давности отмечают все очевидцы тех лет.

«Строится он лихорадочно, потому что прирост населения и увеличивающиеся потребности всё время обгоняют рост его строительства и подгоняют его. И в результате — чисто американские формы. <...>
<...> Не обходится и без курьёзов и ошибок <...> до сих пор в «небоскрёбы» не подается воды, так как нет водопровода, и город может сгореть, как горят только степные города — до тла.
Некоторые постройки оказались неудачными.
Так, дом Кузбасстреста, выстроенный второпях на месте дровяного склада, заражённого грибком и из заражённого дерева — уже не годен для жилья, а Дом Ленина — великолепная постройка, сделанная под мавзолей, — перестраивается уже третий раз. Это дало повод скептикам назвать небоскрёбы «недоскрёбами».
Но Новосибирск не боится сознаваться в своих ошибках, потому что на один неудачный за один год вырастает десяток удачных великолепных домов — электрическая станция, дом госучреждений, Текстильсиндикат и т. д., до бесконечности» [8].
Шкапская М. Сибчикаго («Красное знамя» (Томск) от 10 августа 1926 г.).
Новосибирск рос вверх, одновременно заполняя пустоты, — и как ни жаль двух прекрасных домов на текстильном перекрестке, они были обречены спрятаться под новыми этажами и новой облицовкой. Но нам остались их «детские» фотографии! Точно так же, как остаются фотографии настоящих детей, вырастающих из милых голубков в обычных ничем не привлекательных взрослых.
МиГ-15. Самолёты над Ельцовкой и «Миги» против «Сейбров»: о Евгении Пепеляеве – лучшем советском асе Холодной войны
Здание Главпочтамта (бывшие здание филиала Богородско-Глуховской мануфактуры), 2016 год. Фотография А. Савина, wikimedia.org
Спрятанный город. Часть 3.
Площадь, которую не узнать
В разные эпохи центральная площадь Новосибирска неузнаваемо меняла свой облик: положи фотографии рядом, и сторонний человек не признает, что это одно и то же место.
поделитесь статьей