Прививка от ипохондрии.

Tilda Publishing
Мольер в Новосибирском театре кукол
КУЛЬТУРА
Прививка от ипохондрии.

Tilda Publishing
Мольер в Новосибирском театре кукол
КУЛЬТУРА

Новосибирский театр кукол перевёл громоздкую старинную пьесу на язык озорной импровизации.
Озорная импровизация Новосибирского театра кукол по комедии "Мнимый больной" Мольера
Французский период в жизни нашего театра кукол — это определение уже не нуждается в острожном ограждении кавычками. Он французский и есть: Ролан Боннин принёс в театр и галльские темы, и галльский почерк. И если предыдущий спектакль Ролана Боннина «Собака по имени Пёс» погружал зрителя во Францию 1970-х, знакомую всем по фильмам, то нынешний экскурс — в страну, гораздо менее знакомую. Во Францию XVII века, в эпоху Людовика XIV. Где, собственно говоря, обитал и сам Мольер, и персонажи его комедии «Мнимый больной».
Озорная импровизация Новосибирского театра кукол по комедии "Мнимый больной" Мольера
Для современного россиянина Жан Батист Мольер — это такое имя-блик. Его пьесы смотрят в своих книжных буднях персонажи Дюма и супругов Голон. Но каковы сами его комедии — это оставалось за рамками повествования. Для советских читателей такой же чарующей абстракцией были устрицы, поедаемые героями Толстого или Тургенева.
С той поры осведомлённость о форме и вкусе устриц у граждан стала гораздо больше. А вот Жан Батист Мольер — как и прежде, блик, отсвет, смутный абрис. В школе Мольера не проходят, а для самостоятельного чтения он не особенно удобен. Пьесы вообще читать непросто. Тем более пьесы большие и витиеватые, как фасад эпохи барокко.
Между тем, в самой Франции эти пьесы — отнюдь не тексты-памятники, а вполне себе бодрая классика. Посмотреть на Мольера практически глазами самих французов — довольно заманчивый эксперимент.

Пьеса эта — вообще практически эталонный продукт своей эпохи. Начиная с названия. В середине XVII века в репертуаре каждого театра обязательно имелось что-нибудь мнимое — «Мнимая пастушка», «Мнимый чародей», «Мнимый калиф», «Мнимый соблазнитель» и т. д., и т. п. Настоящая эпидемия мнимости.
Иллюзорно величественная, пышная эпоха французского барокко, где под слоем сусального золота часто скрывались папье-маше и гипс, словно иронизировала сама над собой, застенчиво похихикивая в ладошку. Да, мол, я такая, монументальная. Но если что, то очень даже могу отчебучить искристое о-ля-ля. Мнимость какую-нибудь. Так что не стойте близко, на всякий случай...
Потому совсем не удивительно, что и у обывателей тех времён мировосприятие было скользяще-шаткое, иллюзорное, как обстановка вокруг. Главный герой «Мнимого больного», буржуа Арган, именно в таком тонусе и живёт. Ипохондрия — его постоянное настроение.
А ипохондрик, готовый в каждом своем чихе увидеть симптомы смертельной болезни, — настоящая находка для любого алчного доктора. При доме Аргана тоже числится такой увлечённый медик — семейный врач Пургон.
Озорная импровизация Новосибирского театра кукол по комедии "Мнимый больной" Мольера
Мольер своих персонажей нарекал сообразно тогдашней моде на говорящие имена. Фамилия болезного обывателя — это среднее между словами «аржан» (фр. «серебро, деньги») и «óрган», а смысл фамилии «Пургон» и так понятен. Кстати, тема пургена и клистирных помп в пьесе сквозная. Клистир — это такой прадед клизмы из дорезиновой эпохи, похожий больше на шприц с затупленным концом и без иглы. Современников Мольера появление клистира в составе театрального реквизита повергало в смеховой восторг — по своим юмористическим приоритетам взрослые французы XVII века были ближе всего к нынешним второклассникам. И шутки с участием этого мединвентаря заходили на ура.
Озорная импровизация Новосибирского театра кукол по комедии "Мнимый больной" Мольера
Впрочем, тогда клистир и правда числился универсальным лечебным инструментом. Остальное лечили пиявками или кровопусканием. С таким экономным лечебным арсеналом результативность медицины была не очень высока, зато доход ритуальных сервисов радовал стабильностью.

В путешествие по световому тоннелю месье Арган не очень рвётся, потому упоённо лечится под присмотром профессора Пургона. Это вечное лечение, бродящее по кругу, словно прованский мельничный ослик, от одного диагноза к другому, завораживает и самого Аргана (как любая карусель), зато для его домочадцев выглядит вязким кошмаром, этаким днём сурка эпохи барокко.
Озорная импровизация Новосибирского театра кукол по комедии "Мнимый больной" Мольера
Собственно, вся череда гэгов и комических диалогов — это и есть борьба вменяемых людей с ипохондриком, намеревающимся залечиться насмерть. За силы разума тут служанка Туанета (простонародная телесная бодрость и здравомыслие) и дочка Аргана Анжелика (естественное подростковое жизнелюбие), за уютно-удушливый сумрак — старательный доктор и молодая жена Аргана — Белина. Довольно отчётливо стремящаяся стать вдовой, ибо 25 тысяч франков золотом на дороге не валяются, а ей ещё жить да жить.
Перенося «Мнимого больного» на подмостки кукольного театра, Ролан Боннин заметно уплотнил текст-оригинал. Например, в корзину пошла лирическая линия Анжелики и праведного юноши Клеанта. Для старинного театра масок пара влюблённых была канонически нужна в любой пьесе. Но конкретно здесь она никаких красок не добавляла. Потому юный Клеант исчез из сюжета, даже не появившись.

Исчезли и вставные интермедии — в театре времён Мольера они делали пьесу развлечением на целый день. Тогда против такого никто не возражал, ибо выбор зрелищ был небогат: театр, бродячий цирк да казнь на главной площади — вот и весь шоу-биз. А в нынешнем ускорившемся мире Мольер в его исходном хронометраже — зрелище неподъёмное. Кукольный театр — это, наверное, оптимальная предметная среда для такой пьесы.
Озорная импровизация Новосибирского театра кукол по комедии "Мнимый больной" Мольера
Условность и гротеск кукольного мира уравновешивают громоздкую наивность. К тому же специфические сценические техники кукольного театра идеальны для таких материй, как сон и бред. Горячечные сны и галлюцинации мсье Аргана, вызванные набодяженными горе-лекарствами, в кукольной трактовке — очень забористое зрелище. Наконец, отдельные пасхалочки — сама предметная среда. У персонажей нет собственных, кукольных конечностей (вместо них — руки актёров), потому в состоянии покоя их тушки сильно напоминают медицинские грелки. Главный герой внешне очень похож на гротескных человечков, которых лепил из воска Жак Калло, старший современник Мольера, в часы, свободные от рисования и гравирования офортов. А сам особняк, служащий единым местом действия, — не что иное, как старинный аптекарский шкаф, заставленный склянками и увешанный связками лаванды. Его детальная «финтифлюшечность» и яркая роспись договаривают то, что непосильно для скупой анатомии кукол — пряный, зыбкий, тревожно-переменчивый флёр барокко. А ещё эта прививка от ипохондрии весьма аппетитно смотрится именно сейчас — в мире, уставшем от COVID'а.
Озорная импровизация Новосибирского театра кукол по комедии "Мнимый больной" Мольера
поделитесь статьей